Александр Ярошевский
Дом Хомича на улице Белинского, 19 называют Изумрудным. Именно он, по версии краеведов, мог стать главным визуальным праобразом Изумрудного города из знаменитой сказки Александра Волкова. Писатель мог не раз проходить мимо этого особняка.
Прогулки по Томску, грязь на Нечаевской
В 1907 году будущий писатель приезжает в Томск из Усть-Каменогорска, который тогда входил в состав Томской губернии. Он мечтает поступить в открывшийся год назад учительский институт. С блеском сдав вступительные экзамены и выдержав большой конкурс, он становится воспитанником и окунается не только в учебу, но и в стремительно развивающуюся культурную жизнь города.
В автобиографиях Волков рассказывает о своих культурных выходах, четко фиксирует названия улиц. Часто ходит в кино, которое показывали в Общественном собрании (тогда на улице Почтамтской, сейчас — проспект Ленина), и в цирк, на набережной Ушайки. Бывал в книжном магазине Петра Макушина. Гулял по улице Миллионной (проспект Ленина). Добирался до центра с улицы Киевской, на которой сегодня располагается главный корпус педуниверситета, по улице Нечаевской (проспект Фрунзе) и проулками через другие немощенные улицы, рассказывает зав. культурно-просветительским отделом Музея истории Томска Назира Камарова, приводя цитату из его воспоминаний:
«Синематографа, как тогда говорили, в Томске не было. Картины показывали в Общественном собрании на Миллионной улице, версты за три от нашего института. В этом собрании выступали приезжавшие на гастроли оперные и драматические труппы… Во втором и третьем классах много вечеров отнимало хождение в Общественное собрание и цирк на набережной Ушайки: и то, и другое находилось очень далеко: три-четыре версты, но что могло нас остановить? В осеннюю распутицу бежали мы веселой гурьбой по высоким дощатым тротуарам, опасаясь свалиться с них в грязь. А грязь на Нечаевской, главной артерии, соединяющей нас с центром города, как, впрочем, и на других немощенных улицах была феноменальная. От тротуара до тротуара стояла она жидкая, спокойная, глубиной по колено, и в лунные ночи сверкала как река… Зимой холодный ветер продувал наши легкие шинелишки, ноги в ботинках зябли, но нам было всё нипочём».
«На основании маршрута молодого Волкова с огромной вероятностью можно утверждать, что особняк Хомича мог не раз быть на пути писателя. По одной из версий, здание в те годы было окрашено "сибиркой" – бледно-зеленой краской, еще и крыша зеленая. Вот и получается в целом изумрудный цвет».
Оба «поляки», оба бедные
Архитектор и писатель родились в небогатых семьях: Хомич в семье польских дворян в Киевской губернии. Волков — в крестьянской, старообрядческой семье. «Составляя генеалогическое древо, писатель обнаружил, что его предки по отцовской линии — поморские крестьяне-старообрядцы, которые уходя от притеснения Никона в XVII веке, переселились в Стародумье и на Ветку (территория тогдашней Польши, сейчас Белоруссии). В 60-е годы 18 века по велению Екатерины более 20 000 раскольников были отправлены в Сибирь, среди них и предки Волкова. За ними закрепилось прозвище "поляки". Об этом писатель рассказывает в библиографических произведениях "Начало пути" и "Повесть о жизни"», — говорит Назира Камарова.
Обучаясь в Институте гражданских инженеров, Станислав Хомич делает прошение о назначении ему казённой стипендии, зарабатывает репетиторством. Волков часто говорит о том, что еда в доме была скромной, денег всегда не хватало. «Питание у нас было и так небогатое, а уж в пост просто подводило животы: пустые щи, чай с сухарями без сахара и молока, редко рыба… Мать шила солдатские рубахи для батальона за 8 копеек за штуку, за вечер – 7 (56 копеек, а это пуд муки, или сотня яиц, или полпуда мяса). Отец получал мизерное жалование – 10 рублей», — цитирует воспоминания Волкова Назира Камарова.
Хрупкое здоровье
В годы учебы в Институте гражданских инженеров Станислав Хомич часто болеет, поэтому вместо пяти лет обучения проходит курс за семь.
Волков неоднократно пишет о своей болезненности: «Я в младенчестве был очень болезненным и на первом году младенческой жизни чуть не умер. Кажется, это было в Семипалатинске, куда наш батальон ходил на летние лагеря. Отец меня любил страстно. Он пришел к военному фельдшеру, лечившему меня, и сказал: "Если Саша умрет, то тебе тоже не жить!". Эта ли угроза подействовала, или организм поборол болезнь, но оба с фельдшером мы остались живы», — вспоминал Волков.
Место силы Хомича и Волкова
Станислав Хомич распределяется в Томск в 1891 году. За 20 лет архитектор делает невероятную карьеру: от младшего инженера строительного отделения при томском губернском совете до губернского и епархиального архитектора, становится богатым и влиятельным человеком.
Под его наблюдением в Томской губернии построены Троицкая церковь в селе Вьюнском (ныне — Новосибирская область), на Алтае: Покровская церковь и Богородице-Казанский женский монастырь (Барнаул), Александро-Невская церковь (Бийск), Николаевская церковь в Верхне-Ануйске. Панкрушихинский храм Святого пророка Божия Илии и др. В Томске Хомич создал невероятные по красоте здания деревянного зодчества — жилой дом купца Г. М. Голованова (1902 г., ул. Красноармейская, 71) и свой Изумрудный дом.
Томск становится местом силы и для сказочника из Сибири. Из-за случайности – обмеление Иртыша – Волков не смог поступить в 1906 году в Семипалатинскую учительскую семинарию. Но став воспитанником Томского учительского института, он получил блестящее образование. «Система обучения в институте позволила Волкову освоить помимо предметов и дополнительные компетенции, развивать творческий талант и культуру. В институте были хор, скрипичная студия, ставились спектакли, проводились танцевальные вечера. Волков стал посещать занятия по скрипке, как он выражался "пиликал на скрипке", освоил столярное и кузнечное дело», — рассказывает Назира Камарова.
И сам Томск дал Волкову возможность максимально развить его потенциал, об этом он неоднократно скажет в своих воспоминаниях. В эссе «Чем я обязан Томску», написано 29 мая 1974 года, опубликовано в 2002, уже знаменитый писатель скажет: «…всем, чего я достиг в жизни и, быть может, даже и своим долголетием я обязан тому, что в глубине Сибири, на берегу быстрой Томи, стоит город Томск. Земной поклон милому институту, приютившему меня в своих стенах на три учебных года!».
«В этом году архитектор Хомич и писатель Волков в этом году отмечают юбилей, связанный с Томском. Хомич в 1891 году приезжает в Томск и в этом же году в Томской губернии родился Волков», — заключила Назира Камарова.
Кстати
Над иллюстрациями издания «Волшебник Изумрудного города» 1959 года Александр Волков работает вместе со своим любимым художником Леонидом Владимирским. Именно в издании этого года Изумрудный город очень напоминает Изумрудный дом Станислава Хомича.
***
Вот как сам писатель комментирует эту «счастливую случайность»: «Но эта неудача обернулась для меня нежданной и большой удачей, изменившей к лучшему весь последующий ход моей жизни».
Во-первых, по мнению писателя это позволило ему избежать возможной смерти.
«Как не сказать, что мелководье на Иртыше оказалось для меня спасительным. Если бы я в ту осень добрался до Семипалатинска, я, конечно, поступил бы в семинарию и через 4 года стал бы сельским учителем. А подавляющее большинство моих товарищей, сельских учителей, были мобилизованы в 1914-1915 годах, стали офицерами и погибли в первую мировую или гражданскую войну. А из тех, кто уцелел, многие пострадали во время культа личности. Почему не постигла такая участь меня? … Учительский институт давал право преподавания в городских и высших начальных училищах, в младших классах гимназии и реальных училищ… Да и мобилизовали «городских» учителей в самую последнюю очередь».
Во-вторых, Волкову не только посчастливилось учиться в столице Томской губернии, в первом в Сибири учительском институте, но и еще в период директорства Ивана Александровича Успенского. Успенский создал в институте атмосферу свободы, доверия и всестороннего развития личности.
«Наш милейший Иван Александрович превратил Томский учительский институт в какую-то совершенно свободную, самоуправляющуюся коммуну… Думаю, что дело было в большом педагогическом такте. Взять хотя бы его отношение к нашим сходкам. Мы собирались в актовом зале, выступали с горячими речами, пели революционные песни, и это не имело никаких последствий. Другой директор-педант вызвал бы полицию, начались бы репрессии, многие бы полетели из института. А у нас такого не случалось, ни один учащийся не пострадал от своих революционных убеждений» …
Кроме того, созданная система обучения в Томском учительском институте позволила Волкову освоить помимо предметов и дополнительные компетенции, развивать творческий талант и культуру. В институте были хор, скрипичная студия, ставились спектакли, проводились танцевальные вечера. Волков стал посещать занятия по скрипке, как он выразился «пиликал на скрипке», освоил столярное и кузнечное дело.
И сам Томск дал возможность максимально развить его потенциал, об этом он неоднократно скажет в своих воспоминаниях. В эссе «Чем я обязан Томску», написано 29 мая 1974 года, опубликовано в 2002, уже знаменитый писатель скажет:
«…всем, чего я достиг в жизни и, быть может, даже и своим долголетием я обязан тому, что в глубине Сибири, на берегу быстрой Томи, стоит город Томск. Земной поклон милому институту, приютившему меня в своих стенах на три учебных года!».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
