Может ли дисковый телефонный аппарат стать частью истории и рассказать об эпохе аналоговой связи? Конечно, да! В «Изумрудном доме» на Белинского, 19 поселилась ушедшая эпоха. Более полутора сотен дисковых телефонных аппаратов, собранных томичом Мурадом Омаровым, работают, звонят, и возвращают посетителей в XX век. «АиФ в Томске» поговорил с создателем пространства о том, как случайное увлечение переросло в музейный проект.
– Мурад, вашу коллекцию сложно назвать целенаправленным собранием. Как всё начиналось?
– Дело в том, что изначально я не ставил задачи собрать коллекцию. Просто так исторически получилось. Когда моя дочь была совсем меленькой, я сделал для нее телефон. Мы туда поставили SIM-карту, он звонил как обычный, только работал от сотовой сети. Друзьям моим очень понравилось, они меня попросили: «Сделай нам такой же». Потом ещё раз попросили, и я именно по этим надобностям начал покупать телефоны. А аппараты же все разные, красивые… Ну и увлекся. В то время, когда аналоговая связь существовала, а это весь XX век, очень здорово был развит промышленный дизайн. Хотелось сделать так, чтобы каждый человек, кто посетит мой музей, смог найти именно тот аппарат, который либо у него дома стоял, либо у друзей, либо на работе у родителей. Ведь в то время домашние телефоны были чудом из чудес.
– Почему вы разместили экспозицию именно в «Изумрудном доме»?
– Мне хотелось, чтобы экспозиция разместилась в историческом особняке. И так удачно совпало, что «Изумрудный дом», по сути, – филиал Музея истории Томска. То помещение, где сейчас находится экспозиция, раньше было костюмерной. Мы с директором музея разумно предположили, что имеет смысл занять это пространство чем-то более полезным для посетителей.
– В вашей коллекции около 150 аппаратов. Где вы их искали?
– Я давно перестал считать, сколько у нас телефонов. 150 – цифра приблизительная. Последние шесть лет я работал в авиации, летал на большом воздушном шаре, и на часть своей зарплаты потихонечку покупал эти аппараты. Какие-то обходились дороже, какие-то дешевле, но их почти все пришлось купить. Сейчас уже люди сами приносят. Меня полгода не было в Томске, прихожу — весь стол завален коробками. Мне говорят: «Это по твою душу. Люди хотят, чтобы их аппараты тоже стояли и работали». Так запустился маховик коллекции, который работает сейчас.
– Есть ли в коллекции экземпляр с особенной судьбой?
– Да, есть один аппарат из гостиницы «Москва». В советское время там работал мужчина. Когда страна развалилась, его уволили. Он огорчился и «прихватил» с работы пару аппаратов из гостиничных номеров. После его смерти один из аппаратов оказался на антресолях. Я отдал за него около 10 тысяч. Вместе с посылкой потомки того мужчины прислали мне письмо с этой историей – прямо эпистолярный жанр. Они знали, что аппарат будет стоять в музее, и им было приятно, что история их деда станет достоянием гласности и будет продолжать жить в стенах музея.
– Почему именно дисковые аппараты? Кнопочных в коллекции нет?
– Нет, я сосредоточился именно на дисковых телефонах. С изобретением диска появилась автоматическая телефонная связь. До этого всю коммутацию вручную осуществлял диспетчер: вы поднимаете трубку, говорите, с кем хотите связаться, и он вручную включает вас в линию. А диск дал возможность развитию автоматических телефонных станций. Кнопочные телефоны появились уже с развитием электроники, транзисторов, микросхем. Если бы я начал ещё и их добавлять, нам бы всего особняка не хватило (улыбается). Коллекция в этом плане лаконична. В России существует много музеев связи, но наш — полностью интерактивный. Это не просто посмотреть, это приобщиться, почувствовать дух времени.
– Как люди реагируют на экспонаты?
– По тому, как человек обращается с диском, легко определить возраст. Молодёжь до тридцати сразу понятно — никогда в жизни этим не занималась. Бывает, приходят взрослые бородатые дядьки: «Что, действительно можно позвонить?». Поднимают трубку и пальчиком в отверстие нажимают. Потом говорят: «Что-то не работает». Приходится проводить ликбез. В сознании современной молодёжи телефон — это чёрная прямоугольная штука, на которой можно TikTok листать. Они живут так, будто современные цифровые технологии сами родились. Моя задача как педагога показать преемственность технологий, показать то как мы пришли к современным средствам связи. Они не сразу появились, для этого понадобилась целая эпоха.
– Какие эмоции испытывают посетители?
– Всех гостей можно условно разделить на три группы. Детишки — для них это красивые игрушки, покрутить диск, поиграться. Школьники — погружаются в историю, понимают, как работала связь у родителей и бабушек-дедушек. А люди постарше — у них ностальгия. Я даже слёзы пару раз видел в музее. Пришла бабушка, нашла аппарат, похожий на её прежний, та же модель, такого же цвета. Я дал ей возможность с этого телефона позвонить своей дочери. У нас есть выход на городские и международные линии. Правда, я это не афиширую. Но когда хочется человеку сделать приятно, почему бы и нет?!
– Как устроена техническая часть? Ведь все аппараты работают.
– Да, обслуживает коллекцию шесть гибридных автоматических телефонных станций на АТС Panasonic. Компания ушла из России, но ее представители в Томске помоги с оборудованием. Кстати, есть фишка: мы настроили наши АТС так, что можно набрать определённую комбинацию, и все телефоны зазвонят одновременно, пока кто-нибудь не снимет трубку. Это была полезная функция — когда в организации нужно срочно дозвониться хоть до кого-то. Сейчас мы её используем для развлечения. Работники музея иногда показывают гостям, всем нравится, равнодушных не остаётся. Громко – весело. Шутка ли сотня телефонов звонит в одном помещении. Мы это называем “Обвал на бирже”.
– У вас есть полевые и ведомственные телефоны…
– Да. Полевые телефоны — они не дисковые, это предыдущее поколение связи. Но мы купили полевой телефон и полевой коммутатор, который может работать с обычными телефонными линиями. Моя задача наглядно продемонстрировать школьникам и студентам возможность коммутации полевого телефона с сотовым. Это нетривиальная задача: один должен быть на полевом-коммутаторе, другой — на учрежденческой АТС, третий — коммутировать городскую линию. Только потом выходим в современные цифровые сети. Весь музей — это лаборатория по технологиям аналоговой связи. А ведомственные аппараты — те же телефоны, но сделаны добротнее, с запасом прочности. Их часто отличает символика: герб Советского Союза или одного из министерств на диске — наклейка или железная гравюра. Так и определяли принадлежность к ведомству.
Главный вопрос
– Что для вас высшая похвала?
– Мне иногда оставляют чаевые, на которые я покупаю редкие и дорогие аппараты. Добрым словом благодарит каждый. Но когда человек добровольно платит рублём — значит, сила эмоционального воздействия была настолько сильна, что буквально заставила человека поддержать моё начинание, стать соучастником строительства этой машины времени. Мне как режиссёру важно наблюдать за исполнением своего творческого замысла, за эмоциями гостей. Вы тоже не остались равнодушны. Это ли не признание заслуг автора?
Кстати
Для защиты от вандалов Мурад Омаров повесил в музее камеру, и иногда, когда грустно, включает трансляцию и смотрит, что происходит, когда людей оставляют одних. «Это очень интересное кино. А ещё за школьниками забавно наблюдать — пока учитель рядом – прилично себя ведут, а как только учитель выйдет — пытаются сломать аппарат. Сломать эти аппараты получается только у самых талантливых, но иногда получается. Я умею ремонтировать технику, зла на детей не держу. В конце концов я не могу отвечать за воспитание всего общества – просто смеюсь и борюсь с последствиями».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
